Разорванное небо - Страница 73

«Удалось! – ликовал Корсар, услыхав глухой стук, негромкий, но передавшийся по всей конструкции самолета. – Однако все же немного зацепило. Только вот что? Сигнализация вроде молчит, машина послушна… Значит, ерунда! Хорошо, сколько их осталось? Один! И похоже, последний „мираж“ не горит желанием вступать в бой, пытается скрыться! Ракеты „воздух-воздух“ из всей группы остались только у меня… А, черт!» На экране наконец-то высветилась информация о повреждениях. Сам самолет был в порядке, но одна из Р-73 была повреждена – ее головка вообще не выдавала сигнала, зато вторая показывала на экране «захват цели». Боясь, что шестой самолет уйдет, Корсар выпустил исправную ракету, но вражеский летчик вовремя обнаружил опасность и сумел уйти от удара – «мираж» продолжил полет, оставляя за собой тонкий дымный след.

– Говорит Корсар, у меня неисправна последняя ракета. Работаем по наземной цели, этот пусть идет.

– Не боись, пират, сейчас он дойдет куда положено! – ответил Хомяк, и его истребитель ушел в сторону, вдогонку за «миражем».

Сравняв скорость своего полета со скоростью полета идущего чуть ниже впереди «миража» и уменьшив до пятисот метров дистанцию, русский летчик сверил положение маркера прицела пушки на лобовом стекле и плавным движением нажал на гашетку. Секундная очередь 30-миллиметровой пушки вспорола обшивку боснийского самолета, и вместо тонкого дымного следа за «миражем» вытянулся широкий хвост, в котором было все – и масло, и топливо, и гидрожидкость. Почти тут же из пораженного истребителя вылетел вверх еще один темный предмет, за которым потянулась тоненькая белая ниточка, на глазах превратившаяся в пухлый купол.

Хомяк сделал вираж вокруг повисшего в воздухе пилота. Того, что осталось в снарядном отсеке, вполне бы хватило, чтобы превратить катапультировавшегося летчика с его парашютом в лохмотья плоти и тряпья, уносимые ветром, но Хомяк не стал этого делать. Если б его спросили почему – из-за нежелания по-варварски добивать и так уже побежденного противника или из экономии снарядов, которые вполне могут пригодиться для другой цели, – он бы не ответил. Не потому, что был бы смущен, а потому, что и сам не знал.

Зворник. Бригада «Утро священной войны» под ударом Воздушный бой, происходивший в течение нескольких минут в небе на подступах к Зворнику, не остался незамеченным с земли. Однако, как ни странно, те, кому выпала честь оборонять бригаду от нападения с воздуха, не проявили к нему особого интереса. Сказалось и отсутствие опыта у большинства расчетов, и слепая вера в технику, а самое главное – после молодецкого налета «интрудеров» на беззащитный город никто из личного состава «Утра священной войны» не допускал и мысли, что в небе появится что-нибудь, кроме самолетов дружественной державы. На земле – да, в разрушенных и уцелевших домах города и его пригородах, на садовых участках и в цехах консервного завода – везде могли скрываться и действительно скрывались оставшиеся в живых защитники города, как поодиночке, так и группами. Каждый день с наступлением темноты они покидали свои убежища и с отчаянием обреченных нападали на небольшие группы боснийских солдат. Именно за ними охотились сейчас подразделения бригады, попутно терроризируя не успевшее уйти мирное население. Но угроза с воздуха…. Нет, такого быть не могло.

Когда сержант, командир пехотного взвода, наблюдавший в бинокль за падением на скалы одного из «миражей», послал бойца к стоявшей невдалеке самоходной зенитной установке «Шилка» советского производства, доставшейся бригаде Абаджиевича еще от армии старой Югославии, боец вернулся слишком скоро. На вопрос сержанта почему, боец процитировал адрес, куда его послали доблестные зенитчики.

Подполковник Абаджиевич с самого утра был не в духе, несмотря на то что операция по обеспечению безопасности в захваченном районе развивалась успешно. Вместо похвалы Ахмед Ойих устроил за завтраком чтение лекции по воинскому искусству, доказывающей как дважды два, что уважаемый подполковник ни бельмеса не смыслит в тактике и занимается ерундой, разлагающей войско, вместо того чтобы преследовать откатывающегося противника. И этот бравый мистер Милсон, будто уже позабывший, как дрожали его поджилки под прицелом пистолета, тоже поддакивал арабу! Вот те ребята на штурмовиках, небось, не мучались вопросами – надо не надо, мирное население… Раскатали городишко – и ничего, «мировое сообщество» как воды в рот набрало. Мало ли что наснимают жадные до сенсаций журналисты, тем более русские. Кстати, команда «Меч справедливости», посланная на поиски этого Василия Иванова, до сих пор не доложила об успехе. Обидно будет, если этот шустрый репортер уйдет невредимым, – тогда командира «Меча» надо будет поменять.

Штабной «неоплан» стоял теперь на главной площади Зворника, между развалинами здания городской управы, бывшего горкома социалистической партии, и уцелевшим отелем средней руки, в котором теперь с комфортом разместилось командование бригады. Номеров люкс в этом отеле оказалось всего два; один, естественно, занял сам Абаджиевич, а на другой попробовал претендовать Милсон, но безуспешно. «Здорово Ахмед Ойих сбил с него спесь», – с удовольствием вспоминал подполковник, выходя из подпорченного осколками подъезда по направлению к автобусу «Оступившись в главном, американцу трудно навязать свой авторитет и в мелочах. Хотя, конечно, великодержавные замашки он сохранил».

И подполковник тут же вспомнил, что оба советника, наверное, уже сидят в автобусе, и перспектива вновь увидеть их лица вернула Абаджиевича в скверное расположение духа. Несмотря на то что его ждали текущие дела, он не стал сразу забираться внутрь, решив немного постоять на улице.